04.06.2019 19:46 Независимая Газета

Следственный комитет идет к полной самостоятельности

Создание ведомством собственных экспертных учреждений окажется дорогостоящим решением без видимых положительных результатов.

 

фото с официальной страницы СК в социальных сетях

Многие СМИ, затрагивая тему законопроекта «о создании в рамках Следственного комитета (СК) собственных экспертных учреждений», совершают подмену понятий, называя его законопроектом «о наделении СК полномочиями по организации и производству судебных экспертиз».

На сегодняшний день МВД России, выступая преемником МВД СССР, имеет в своем составе различные экспертные учреждения, наиболее крупным и известным из которых является Экспертно-криминалистический центр МВД. В свою очередь, в состав ФСБ России входят: Институт криминалистики Центра специальной техники, Управление информационных технологий Центра информационной безопасности, Пограничный научно-исследовательский центр, а также экспертные подразделения территориальных органов безопасности. Также экспертные учреждения имеются и в иных правоохранительных органах и государственных организациях.

Указанные выше экспертные подразделения по большей части удовлетворяют потребностям МВД, ФСБ и иных правоохранительных органов в проведении основных, наиболее распространенных видов экспертиз. Кроме того, в них постоянно ведется работа по созданию новых направлений деятельности, проведения новых видов исследований и экспертиз. Однако при возникновении необходимости проведения какой-либо нестандартной комплексной экспертизы, которая выходит за пределы компетенции вышеуказанных учреждений, следователь, руководствуясь уголовно-процессуальным законодательством, изыскивает экспертов из сторонних организаций, обладающих специальными знаниями в конкретной области науки. Зачастую подобные экспертизы влетают государству в копеечку.

Следователи СК, как и следователи иных правоохранительных органов, при назначении судебной экспертизы руководствуются главой 27 УПК РФ, поручая проведение экспертизы тому экспертному учреждению, которому считают нужным. В приоритете стоят экспертные подразделения МВД и ФСБ.

Создание на базе СК собственных экспертных учреждений должно в теории существенно сократить бюрократию, хотя бы в части переписки между правоохранительными органами, разгрузить экспертные учреждения иных правоохранительных органов, а также увеличить скорость проведения судебных экспертиз. При наступлении указанных последствий вполне ожидаемой должна быть тенденция на сокращение сроков предварительного следствия, а также содержания подозреваемых (обвиняемых) под стражей в следственных изоляторах. Так, в настоящее время содержащиеся в СИЗО лица пребывают там по 12–18 месяцев, ожидая, пока следователь получит из экспертного учреждения результаты экспертизы. Стандартная почерковедческая экспертиза по уголовному делу может длиться до восьми месяцев, при том что в среднем по уголовному делу назначают более трех различных судебных экспертиз.

Однако все, что было изложено выше, – это лишь теория, и ожидать положительных тенденций от возникновения в СК экспертных учреждений не стоит. Велика вероятность того, что увеличение штата судебных экспертов в целом слабо повлияет на скорость проведения экспертиз, а уж тем более на сроки содержания обвиняемых под стражей.

Причина возникновения обсуждаемого законопроекта кроется совершенно в ином. Дело все в том, что руководство СК имеет огромное желание избавиться от зависимости от экспертных подразделений тех правоохранительных органов, в отношении которых, согласно ст. 151 УПК РФ, следователями СК производится предварительное следствие. То есть, расследуя уголовные дела в отношении должностных лиц ФСБ, СВР, ФСО, МВД, ФСИН, ФТС и МО России, в настоящее время следователи СК вынуждены привлекать экспертные учреждения иных правоохранительных органов. Это, с одной стороны, теоретически может стать причиной корыстной заинтересованности эксперта, а следовательно, и некорректного экспертного заключения. Вместе с тем, с другой стороны, согласно ст. 151 УПК, следователями СК производится также предварительное следствие и в отношении должностных лиц СК. В таком случае назначение экспертизы в экспертном подразделении самого СК может повлечь еще более масштабный конфликт интересов.

Однако когда в отношении руководителей и должностных лиц СК – Дрыманова А.А., Никандрова Д. В, Ламонова А.Н., Максименко М.И., Крамаренко А.И. и др. – было возбуждено уголовное дело, заместителем генерального прокурора, несмотря на требования УПК, было вынесено постановление о передаче данного уголовного дела для расследования в Следственное управление ФСБ. Соответственно экспертизы по этому делу проводились в Институте криминалистики Центра специальной техники ФСБ России.

Из изложенного следует вывод, что СК не так уж сильно нуждается в создании собственных экспертных учреждений. Колоссальные затраты на их создание несоизмеримы с теми результатами, которые они могут принести даже в теории. Да и качество экспертиз, о котором заявлял первый зампред комитета Госдумы по безопасности и противодействию коррупции Анатолий Выборный, никак не изменится. На практике в подавляющем большинстве случаев заключения экспертов не перепроверяются другими экспертами. Подобные проверки возможны лишь по ходатайству подозреваемого (обвиняемого) и его защитника. И то чаще всего они остаются без удовлетворения, так как заниматься назначением повторной экспертизы, а затем ожидать ее долгие месяцы не с руки ни одному следователю, и он найдет десятки причин, чтобы отказать в данном ходатайстве.

Также при обсуждении законопроекта о создании в СК судебно-экспертных учреждений очень остро стоит вопрос коррупции в этих учреждениях. Однако в условиях российских реалий маловероятно, что уровень коррупции изменится. Дело в том, что эксперты в экспертных подразделениях что МВД, что ФСБ, что СК все примерно одинаково подвержены проявлениям коррупции. Вместе с тем они также одинаково несут и уголовную ответственность за подписываемые ими заключения. Так, 21 мая 2019 года Щелковский городской суд признал виновным в халатности эксперта Михаила Клейменова, нашедшего алкоголь в крови шестилетнего мальчика, который погиб в ДТП в Балашихе.


Журнал «Деловой Мир» 06.09.2018 г.

Алексей Гавришев, адвокат, член Совета Московского областного отделения Ассоциации юристов России, управляющий партнер AVG Legal, рассказывает в статье о том, что следует делать в случае, если контрагент не признает легитимность своей подписи в договоре: какова перспектива судебного разбирательства.

В случае отказа контрагента от подписи в договоре необходимо учитывать, что существенные условия, необходимые для легитимности сделки, содержатся не всегда только в самом договоре, но и в товарных накладных, назначениях платежа в банковских документах, переписке, в том числе электронной, счетах-фактурах и иных приложениях, из которых можно сделать однозначный вывод о каких взаимных обязательствах достигнуто соглашение сторон. В случае отказа контрагента от подписи без выставления претензии и соблюдения судебного порядка будет не обойтись. И если контрагент отказывается от исполнения обязательств добровольно, по истечении 30-ти дневного срока можно обращаться в суд.

Следуя букве закона, в суде необходимо будет доказать, что в отношениях с контрагентом достигнуто соглашение по всем необходимым условиям. В зависимости от вида договора к ним относятся: цена товара, сроки поставки, цена объекта недвижимости, арендная цена, сроки и место оказания услуг, задание заказчика, срок выполнения работ, цены за работы, список лиц, за которыми сохраняется право пользования проданным покупателю жилым помещением, а если речь идет о договоре подряда для государственных нужд, то еще будет необходимо согласовать способ обеспечения обязательств сторонами договора. Т.к. по всем указанным видам необходима письменная форма, зачастую ее можно «собрать» из сопутствующих документов.

Например, в договоре поставки всегда присутствует товарная накладная с указанием товара (предмета договора) и его стоимости, наименовании сторон договора и способе поставки. А если были оплаты, то в платежном поручении можно уличить нерадивого контрагента в частичном исполнении обязательств по договору, в подписи которого он не признается. В таких условиях в суде можно будет обойтись и без привычного договора. Если по договорам оказания услуг контрагент получил услугу, но уклоняется от оплаты, ссылаясь на отсутствие подписи под сделкой, тут необходимо учитывать характер услуги и способ ее передачи контрагенту.

Во всех случаях доказать фактически выполненные услуги можно при условии, что есть задание от заказчика. В судебной практике применяются механизмы нотариального удостоверения электронных писем и прочих фактов, явствующих о намерении получить услугу. Да, важно чтобы при электронном удостоверении собственник почтового и/или интернет-ресурса был установлен именно тот, кто получал услугу. Таким образом, до почерковедческой экспертизы часто дело уже не доходит.

Сложнее ситуация складывается в случае, если договор подписан лицом, не указанным в учредительных документах контрагента. Фискальные органы возлагают на налогоплательщиков ответственность за деятельность контрагентов и необходимость проявлять должную осмотрительность при заключении сделок. Иными словами, с точки зрения налоговой политики каждый сам несет ответственность за наступление неблагоприятных последствий в случае, если не запросил у контрагента учредительные документы, не проверил полномочия подписанта и не сопоставил эту информацию с общедоступными сервисами, дающими доступ к реестру юридических лиц. При таких обстоятельствах налоговые органы, например, могут отказать в вычете НДС и признании расходов несмотря на то, что сделка фактически исполнена.

В последнее время в судах возросло количество споров, по которым поставщик отказывается от подписи в счетах-фактурах и других документах. В таких условиях налоговые органы нередко заявляют о недостоверности документов, полученных у поставщика, и вменяют необоснованную налоговую выгоду. Т.е. расценивают сделку как не имеющую экономического смысла только лишь по причине недостоверности документов. Данное обстоятельство не лишает налогоплательщика доказательной силы, но доставляет массу хлопот, т.к. налоговые органы не успевают проводить всесторонний анализ документов по каждой сделке и ограничиваются признанием факта недостоверности с вытекающими последствиями.

Вместе с тем в судебной практике наметилась положительная тенденция для тех, кто не является участником мнимых и притворных сделок и дает возможность оспорить решение налоговых органов в суде. Но получается странная ситуация, что при реальной сделке, в которой поставлен товар, переведена оплата и все операции отражены в бухгалтерском учете обеих сторон достаточно устного свидетельства того, что в отсутствии уполномоченных лиц счет-фактуру или договор подписал рядовой сотрудник.

В итоге налогоплательщик помимо обязанности уплаты налога и корреспондирующего ему права на вычет получает дополнительный налог на выручку, вместо налога на прибыль и НДС. И все это опять же ложится на плечи налогоплательщика, не проявившего должную осмотрительность. Тут важно будет усиливать позицию свидетельскими показаниями, ссылаться на норму гражданского законодательства о том, что полномочие может также явствовать из обстановки, в которой действует представитель.

Однозначный вывод можно сделать, что если вам просто не хотят платить за поставленный товар, то такие споры процедурно решаются в суде, а вот настоящие проблемы начинаются при отказах от подписи по уже совершенным сделкам, тут придется оспаривать в суде действия регулятора. Последние тенденции позволяют сделать вывод, что суды все же возлагают на налоговые органы бремя доказывания того, что документы подписаны от контрагента неустановленными лицами. А в случае невозможности установить, кто именно подписал документы — с точки зрения налогоплательщика будет действовать презумпция невиновности и добросовестного поведения. При этом сам факт несоответствия подписи по показаниям не будет судом расцениваться как необоснованная налоговая выгода. 

Читать полностью…

 

 




Источник: https://delovoymir.biz/chto-delat-esli-kontragent-ne-priznaet-podpis-v-dogovore.html
© Деловой мир